Неточные совпадения
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли, разговаривая и о чем-то с <ним> толкуя. Один, казалось, был простой мужик; другой,
в синей сибирке, какой-то
заезжий кулак и пройдоха.
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только знать,
в какие места
заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет.
Одни глаза их такое бесконечное государство,
в которое
заехал человек — и поминай как звали!
«А что ж, — подумал про себя Чичиков, —
заеду я
в самом деле к Ноздреву. Чем же он хуже других, такой же человек, да еще и проигрался. Горазд он, как видно, на все, стало быть, у него даром можно кое-что выпросить».
— Так уж того-с, Константин Федорович, уж сделайте милость… посбавьте, — говорил шедший по другую сторону
заезжий кулак
в синей сибирке.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не
заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас
в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
— Видите ли? он всех удовлетворил, — сказал Платонов. — Однако же, скажите просто: есть ли у вас время, что<бы>
заехать в одну деревню, отсюда верст десять? Мне бы хотелось проститься с сестрой и зятем.
Чего нет и что не грезится
в голове его? он
в небесах и к Шиллеру
заехал в гости — и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова, и видит он, что вновь очутился на земле, и даже на Сенной площади, и даже близ кабака, и вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
В то самое время, когда Чичиков
в персидском новом халате из золотистой термаламы, развалясь на диване, торговался с
заезжим контрабандистом-купцом жидовского происхождения и немецкого выговора, и перед ними уже лежали купленная штука первейшего голландского полотна на рубашки и две бумажные коробки с отличнейшим мылом первостатейнейшего свойства (это было мыло то именно, которое он некогда приобретал на радзивилловской таможне; оно имело действительно свойство сообщать нежность и белизну щекам изумительную), —
в то время, когда он, как знаток, покупал эти необходимые для воспитанного человека продукты, раздался гром подъехавшей кареты, отозвавшийся легким дрожаньем комнатных окон и стен, и вошел его превосходительство Алексей Иванович Леницын.
Все те, которые прекратили давно уже всякие знакомства и знались только, как выражаются, с помещиками Завалишиным да Полежаевым (знаменитые термины, произведенные от глаголов «полежать» и «завалиться», которые
в большом ходу у нас на Руси, все равно как фраза:
заехать к Сопикову и Храповицкому, означающая всякие мертвецкие сны на боку, на спине и во всех иных положениях, с захрапами, носовыми свистами и прочими принадлежностями); все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом на расхлебку пятисотрублевой ухи с двухаршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками; словом, оказалось, что город и люден, и велик, и населен как следует.
Чичиков заметил, что он
заехал в порядочную глушь.
— Нет, вы вот что сообразите, — закричал он, — назад тому полчаса мы друг друга еще и не видывали, считаемся врагами, между нами нерешенное дело есть; мы дело-то бросили и эвона
в какую литературу
заехали! Ну, не правду я сказал, что мы одного поля ягоды?
— А как ты думал? Еще хорошо, если пораньше отделаюсь да успею хоть
в Екатерингоф прокатиться… Да, я
заехал спросить: не поедешь ли ты на гулянье? Я бы
заехал…
— Ты будешь получать втрое больше, — сказал он, — только я долго твоим арендатором не буду, — у меня свои дела есть. Поедем
в деревню теперь, или приезжай вслед за мной. Я буду
в имении Ольги: это
в трехстах верстах,
заеду и к тебе, выгоню поверенного, распоряжусь, а потом являйся сам. Я от тебя не отстану.
Хотя было уже не рано, но они успели
заехать куда-то по делам, потом Штольц захватил с собой обедать одного золотопромышленника, потом поехали к этому последнему на дачу пить чай, застали большое общество, и Обломов из совершенного уединения вдруг очутился
в толпе людей. Воротились они домой к поздней ночи.
На другой день он, с листом гербовой бумаги, отправился
в город, сначала
в палату, и ехал нехотя, зевая и глядя по сторонам. Он не знал хорошенько, где палата, и
заехал к Ивану Герасимычу спросить,
в каком департаменте нужно засвидетельствовать.
— Ну, напиши к исправнику: спроси его, говорил ли ему староста о шатающихся мужиках, — советовал Тарантьев, — да попроси
заехать в деревню; потом к губернатору напиши, чтоб предписал исправнику донести о поведении старосты.
«Эх, Влас Ильич! где враки-то? —
Сказал бурмистр с досадою. —
Не
в их руках мы, что ль?..
Придет пора последняя:
Заедем все
в ухаб,
Не выедем никак,
В кромешный ад провалимся,
Так ждет и там крестьянина
Работа на господ...
Из театра Степан Аркадьич
заехал в Охотный ряд, сам выбрал рыбу и спаржу к обеду и
в 12 часов был уже у Дюссо, где ему нужно было быть у троих, как на его счастье, стоявших
в одной гостинице: у Левина, остановившегося тут и недавно приехавшего из-за границы, у нового своего начальника, только что поступившего на это высшее место и ревизовавшего Москву, и у зятя Каренина, чтобы его непременно привезти обедать.
Раза три ездоки выравнивались, но каждый раз высовывалась чья-нибудь лошадь, и нужно было
заезжать опять сначала. Знаток пускания, полковник Сестрин, начинал уже сердиться, когда наконец
в четвертый раз крикнул: «пошел!» — и ездоки тронулись.
День скачек был очень занятой день для Алексея Александровича; но, с утра еще сделав себе расписанье дня, он решил, что тотчас после раннего обеда он поедет на дачу к жене и оттуда на скачки, на которых будет весь Двор и на которых ему надо быть. К жене же он
заедет потому, что он решил себе бывать у нее
в неделю раз для приличия. Кроме того,
в этот день ему нужно было передать жене к пятнадцатому числу, по заведенному порядку, на расход деньги.
— Ну, хорошо. Понято, — сказал Степан Аркадьич. — Так видишь ли: я бы позвал тебя к себе, но жена не совсем здорова. А вот что: если ты хочешь их видеть, они, наверное, нынче
в Зоологическом Саду от четырех до пяти. Кити на коньках катается. Ты поезжай туда, а я
заеду, и вместе куда-нибудь обедать.
— Вот неразлучные, — прибавил Яшвин, насмешливо глядя на двух офицеров, которые выходили
в это время из комнаты. И он сел подле Вронского, согнув острыми углами свои слишком длинные по высоте стульев стегна и голени
в узких рейтузах. — Что ж ты вчера не
заехал в красненский театр? — Нумерова совсем недурна была. Где ты был?
— Нет, вы сердитесь. Отчего вы не
заехали ни к нам, ни к ним, когда были
в Москве?
Заехав со свояченицей домой и застав Кити веселою и благополучною, Левин поехал
в клуб.
Ничего не было ни необыкновенного, ни странного
в том, что человек
заехал к приятелю
в половине десятого узнать подробности затеваемого обеда и не вошел; но всем это показалось странно. Более всех странно и нехорошо это показалось Анне.
— Еще
в суд, может быть,
заеду по делу сестры.
— Ну, так вот что мы сделаем: ты поезжай
в нашей карете за ним, а Сергей Иванович уже если бы был так добр
заехать, а потом послать.
Дворник старик, к которому он
заезжал обсушиться, очевидно, одобрял план Левина и сам предлагал вступить
в товарищество по покупке скота.
Решено было, что Левин поедет с Натали
в концерт и на публичное заседание, а оттуда карету пришлют
в контору за Арсением, и он
заедет за ней и свезет ее к Кити; или же, если он не кончит дел, то пришлет карету, и Левин поедет с нею.
На другой день после своего разговора с Карениным Степан Аркадьич,
заехав к ней, чувствовал себя столь молодым, что
в этом шуточном ухаживаньи и вранье зашел нечаянно так далеко, что уже не знал, как выбраться назад, так как, к несчастью, она не только не нравилась, но противна была ему.
― Ну, так поезжайте сейчас, ― сказала ему Львова, которой он передал это, ― может быть, вас не примут, а потом
заезжайте за мной
в заседание. Вы застанете еще.
Вслед за доктором приехала Долли. Она знала, что
в этот день должен быть консилиум, и, несмотря на то, что недавно поднялась от родов (она родила девочку
в конце зимы), несмотря на то, что у ней было много своего горя и забот, она, оставив грудного ребенка и заболевшую девочку,
заехала узнать об участи Кити, которая решалась нынче.
— Так
заезжай, пожалуйста, к Болям, — сказала Кити мужу, когда он
в одиннадцать часов, пред тем как уехать из дома, зашел к ней. — Я знаю, что ты обедаешь
в клубе, папа тебя записал. А утро что ты делаешь?
Весловский, желая видеть стрельбу,
заехал в болото и увязил лошадей.
— Ну, с Арсением я вперед на всё согласен. Так я
заеду к нему. Кстати, если
в концерт, то я с Натали и поеду. Ну, прощай.
Степан Аркадьич
заехал в Большой Театр на репетицию балета и передал Маше Чибисовой, хорошенькой, вновь поступившей по его протекции танцовщице, обещанные накануне коральки и за кулисой,
в денной темноте театра, успел поцеловать ее хорошенькое, просиявшее от подарка личико.
В простенке, над небольшим комодом, висели довольно плохие фотографические портреты Николая Петровича
в разных положениях, сделанные
заезжим художником; тут же висела фотография самой Фенечки, совершенно не удавшаяся: какое-то безглазое лицо напряженно улыбалось
в темной рамочке, — больше ничего нельзя было разобрать; а над Фенечкой — Ермолов, [Ермолов Алексей Петрович (1772–1861) — генерал, соратник А.
В. Суворова и М. И. Кутузова, герой Отечественной войны 1812 года.
Они поспешили объявить, что
заехали только по дороге и часа через четыре отправятся дальше,
в город.
Но если
заедет к ней гость, молодой какой-нибудь сосед, которого она жалует, — Татьяна Борисовна вся оживится; усадит его, напоит чаем, слушает его рассказы, смеется, изредка его по щеке потреплет, но сама говорит мало;
в беде,
в горе утешит, добрый совет подаст.
— Договаривайте, друг мой, эх, договаривайте, — подхватил Лупихин. — Ведь вас, чего доброго,
в судьи могут избрать, и изберут, посмотрите. Ну, за вас, конечно, будут думать заседатели, положим; да ведь надобно ж на всякий случай хоть чужую-то мысль уметь выговорить. Неравно
заедет губернатор — спросит: отчего судья заикается? Ну, положим, скажут: паралич приключился; так бросьте ему, скажет, кровь. А оно
в вашем положении, согласитесь сами, неприлично.
— Не на твои ли деньги? ась? Ну, ну, хорошо, скажу ему, скажу. Только не знаю, — продолжал старик с недовольным лицом, — этот Гарпенченко, прости Господи, жила: векселя скупает, деньги
в рост отдает, именья с молотка приобретает… И кто его
в нашу сторону занес? Ох, уж эти мне
заезжие! Не скоро от него толку добьешься; а впрочем, посмотрим.
Спустя год после моей встречи с Каратаевым случилось мне
заехать в Москву.
В одно прекрасное июльское утро
заехал я к нему верхом с предложением отправиться вместе на тетеревов.
(Он так бы и остался
в овине, да
заезжий мещанин его полуживого вытащил: окунулся
в кадку с водой, да с разбега и вышиб дверь под пылавшим навесом.)
Правда: комнатка твоя выходила
в сад; черемухи, яблони, липы сыпали тебе на стол, на чернильницу, на книги свои легкие цветки; на стене висела голубая шелковая подушечка для часов, подаренная тебе
в прощальный час добренькой, чувствительной немочкой, гувернанткой с белокурыми кудрями и синими глазками; иногда
заезжал к тебе старый друг из Москвы и приводил тебя
в восторг чужими или даже своими стихами; но одиночество, но невыносимое рабство учительского звания, невозможность освобождения, но бесконечные осени и зимы, но болезнь неотступная…
Ко мне
заехал исправник с намерением обратить мое внимание на провалившийся мост
в моих владениях, который мне решительно не на что было починить.
Но он ехал, ехал, а Жадрина было не видать; роще не было конца. Владимир с ужасом увидел, что он
заехал в незнакомый лес. Отчаяние овладело им. Он ударил по лошади; бедное животное пошло было рысью, но скоро стало приставать и через четверть часа пошло шагом, несмотря на все усилия несчастного Владимира.
— Хороша? — спросила она. — А все капризы Лидии, — надо было
заехать в монастырь, ах… Ну, уходи, раздеваться буду!
— Приехала сегодня из Петербурга и едва не попала на бомбу; говорит, что видела террориста, ехал на серой лошади,
в шубе,
в папахе. Ну, это, наверное, воображение, а не террорист. Да и по времени не выходит, чтоб она могла наскочить на взрыв. Губернатор-то — дядя мужа ее.
Заезжала я к ней, — лежит, нездорова, устала.